?

Log in

No account? Create an account

ulderevo


Правовое экологическое сопротивление

Наталия Лазарева


Previous Entry Share Next Entry
"Ветер в башнях: как устройство Москвы усиливает ущерб от урагана" - Городу 7 Ветров читать всем
ulderevo
Понятия не имею, как предлагать прочесть ЭТО тем, кто рвет на части наш маленький, некогда зеленый и уютный город и верещит, что надо снести все деревья, чтобы не падали во время шквала.Это может стать откровением.
 В Ульяновске, названным городом Семи ветров, городе, где после засыпки зеленого залива на Свияге под вторую очередь рябовской недвижимости главным архитектором стал рябовский строитель ангаров из Самары, и теперь на месте залива вбацают гетто из восьми 24-этажек, этот материал читается еще смешнее.
Учитывая, сколько у нас барыг, застраивающих все живое гетто 24-этажками.
Учитывая, что  глава Администрации города А.Гаев - бывший юрист еще одного застройщика, безнаказанно строящего в оползневой зоне над уже сползшей грузовой восьмеркой, а плюсы гетто КПД-2 над оползнем на Минаева рекламирует сам губернатор.



Учитывая,что вся прибрежная часть Нового города теми же прорябовскими структурами застраивается в режиме гетто, еще плотнее лепит высотки-колодцы, Д.Плохих со своей ДСК, и у нас уже изменилась роза ветров, под которую проектировалисб советские просторные микрорайоны Нового города...
Учитыая, что не отстают все остальные, вспомните одно только страшное гетто от "Максимы" или  Федоровскую "бывшую гостиницу", так же благословленную Морозовым за размещение в ней клиники...
Даже не знаю, каким таким "архитекторам"  предлагать почитать это. Где у нас уже действительно  честные эксперты? Тем, что обслуживают вышеуказанных, полагаю, посрать на физику и на все изложенное.
"Эксперты" у застройщиков  и инвесторов - друзей губернатора Морозова, такие, как, например, Л.Левитас, готовых, если надо, по телеку намекнуть, например, что для действительно экспертов, таких, как Мирошников,  "независимость-дорогое удовольствие", и такие, как У.Зырянова, защищающая стройки над оползнями, поющая оды цемзаводу  на берегу реки в нацпарке(!) и подписывающей под засыпку птичий рай на заливе Свияги на Аблукова. На подхвате -весь Минсельхоз,"Проектные офисы", Минстрой, все мундепартаменты.
Поэтому, конечно же, никаких "проблем", тем более, с ветрами, "не будет". Хотя, помнится, среди действительно местных, но не смелых архитекторов, однажды уже звучала тема эффекта аэродинамической трубы, когда архитектрурный совет обсуждал  высотки ИП Абдрахманова. Почему-то про остальных эта тема уже не поднимается, утихла она и на том  проекте. При этом на  себе прочувствовать эффект той самой трубы может любой, оказавшись на ул. Д.Ульянова рядом с Венцом.
В общем,когда  продажные "экологи" и прочие будут орать,что во всем виноваты,естественно, деревья, МЧС и только они, будет хотя бы ссылка, что в Ульяновске читали об этом наглядно проявившем себя в Москве и еще проявящем себя у нас эффекте тупой барыго-гетто-застройки.Там же-про деревья, безграмотные наши ульяновские барыг-власти. Попробуйте, почитайте.


На канале Meduza видео наглядно демонстрирует,что падают не только деревья, но и те самые высотные краны и строиматериалы, тарелки антенн с Москва-Сити. Facebook post
У нас - не Манхеттен, в России полно земли, нам не нужны были  все эти мегавысотки. Лишь жадность (в центре есть коммуникации, экономия) и тупость наших барыг, широко представленных в местной власти,  несут  смертельную опаность и для людей и для тех самых деревьев.


Ветер в башнях: как устройство Москвы усиливает ущерб от урагана

Ксения Мокрушина, глава центра городских исследований бизнес-школы «Сколково»


      Нам кажется, что сила ветра никак не связана с градостроительной политикой. Однако это не так

После урагана в Москве, ставшего причиной человеческих жертв и колоссального ущерба имуществу и инфраструктуре, возникает вопрос о том, что такое жизнестойкость города и почему именно она должна стоять в приоритете градостроительной повестки.

Любой город в той или иной степени уязвим к природным явлениям, характерным для местности, где он расположен, — ураганам, паводкам, землетрясениям, лесным пожарам и т.д. В отличие от внутренних проблем города подобные угрозы невозможно предотвратить, однако можно снизить связанные с ними риски.

Маршрут для урагана

Традиционно любая опасность, связанная с природными рисками, находится в ведении МЧС и смежных ведомств. Они и определяют модель реакции на угрозу: для каждого случая предусмотрены методы прогнозирования, превентивные мероприятия и штат спасателей, ответственных за устранение последствий катастрофы. После урагана 29 мая волну возмущения у москвичей вызвали проблемы с СМС-рассылкой, которая могла бы существенно снизить число пострадавших горожан. Однако эффективная система коммуникаций лишь капля в море по сравнению с тем, что должен делать город в управлении природными рисками.

Например, нам кажется, что сила ветра никак не связана с градостроительной политикой. Однако в городах потоки воздуха зачастую зависят от характера застройки больше, чем от естественного движения ветра. Монотонная и точечная многоэтажная застройка с обилием пустырей в разы усиливает поток ветра. Наталкиваясь на фасад одиноко стоящей башни, ветер с многократно возросшей мощью устремляется вниз и к краям здания, создавая сильно закрученные вихревые и колоннообразные вертикальные потоки. В монотонной застройке преобладают не менее разрушительные туннельные ветровые потоки. Разумеется, девелопер не станет привлекать экспертов и проводить исследования воздушных потоков, перед тем как воткнуть пару-тройку многоэтажек на пустующий участок. Поэтому экспертиза и адаптация строительных норм — это градостроительная задача, которая должна воплощаться в стратегическом плане города.

Наиболее благоприятной с этой точки зрения является максимально разнообразная среднеэтажная застройка. Необходимы архитектурные и дизайнерские решения (козырьки, экраны, навесы и т.д.), которые позволяют разбивать и перенаправлять воздушные потоки от территорий, наиболее активно используемых жителями, — дворов, близлежащих улиц. В проектировании зданий должны участвовать специалисты по микроклимату, в частности без специалистов по ветру сейчас не обходится ни один крупный город, активно строящий многоэтажные здания.

    Теперь о поваленных ураганом деревьях. На самом деле здоровые, крепко стоящие деревья являются дополнительным защитным элементом городского дизайна, устойчивого к природным стихиям. Чем больше деревьев в междомовом пространстве, тем больше препятствий для разрушительных вихревых потоков. Отметим, что запущенная в Москве программа реновации грозит городу массовой вырубкой деревьев именно между домами.

Жертвами стихии стали в первую очередь деревья с ослабленной корневой системой. Почему в Москве их так много? Во-первых, это связано с плохой экологической обстановкой и состоянием почв. В Москве с ее внушительным промышленным наследием никто и никогда системно не занимался экологической ремедиацией почв. Во-вторых, многие деревья попадают в управленческий вакуум, когда за их состоянием не следит никто. Таких деревьев как раз очень много в междомовых пространствах, которые оказываются не нужны ни управляющим компаниям, ни ТСЖ и жителям.

Готовность к угрозе

В зарубежной практике ответом на проблему уязвимости городов стала концепция резилентности (от англ. resilience), лежащая в основе стратегического планирования и управления городами, расположенными в зоне риска. Резилентность, или жизнестойкость, — это способность эффективно оценивать и предсказывать угрозы, реагировать на них на всех уровнях городской системы, а также быстро восстанавливаться и адаптироваться к рискам. Эта концепция намного шире вопросов безопасности. Она охватывает широкий спектр угроз — природных, экономических, экологических, социальных. На практике резилентность достигается путем внедрения риск-менеджмента в стратегическое планирование и управление городом.

В зависимости от степени угрозы выявляются наиболее уязвимые зоны и элементы городской системы. За анализом рисков следует разработка адаптационных мер — ключевой этап резилентного развития. Здесь принципиально важным является многоуровневый и мультидисциплинарный характер адаптации. Город — это не просто физическое пространство, а сложная система стейкхолдеров и их взаимодействий. Поэтому адаптивная способность города не может обеспечиваться усилиями одного лишь МЧС или строительными кодексами. Стратегическое планирование нацелено на вовлечение всех стейкхолдеров в снижение рисков, от муниципального правительства до частных предприятий и общественных организаций. А вовлечение — это как раз задача разработчиков стратегии. Как обозначить идею резилентности в разных общественных кругах? Чем стимулировать резилентное поведение? Какие сообщества и проекты поддерживать?

Адаптация городской среды — необходимая и наиболее очевидная мера снижения риска. Однако это далеко не единственный инструмент в арсенале сити-менеджеров. Даже при хорошей подготовке и продуманной инфраструктуре стихийные бедствия способны принести немалый ущерб. Ежегодно государство тратит немалые средства из бюджета на компенсационные выплаты пострадавшим от наводнений и лесных пожаров, а также восстановительные работы. Однако до сих пор отсутствует механизм упрощенного доступа к страховым ресурсам. Развитие системы страхования позволило бы сформировать «подушку безопасности» для людей, бизнеса и городской экономики в целом. К примеру, в США — стране, регулярно сталкивающейся с торнадо и смерчами, действует как федеральная система страхования, так и программы поддержки компаний, занимающихся микрострахованием.

Когда заканчивается период восстановления после удара стихии, нужно заново оценивать сопротивляемость города и, может быть, пересмотреть существующие нормы с учетом полученного опыта. Российский климат то и дело дает поводы задуматься об уязвимости городов, однако мы продолжаем «ставить заплатки» и причесывать города благоустройством, забывая про реальную опасность.

Таким образом, главной задачей города остается грамотное отражение локальных рисков в стратегических планах. К сожалению, повальная тенденция разработки «стратегий» среди российских городов вылилась в формальное исполнение установок федерального правительства. Подобные документы у нас носят рекомендательный характер и содержат в основном универсальные предписания, а не конкретные меры и механизмы. На практике же мастер-планирование в России отсутствует. И когда город запускает столь масштабные проекты, как «Моя улица» или программа реновации, возникают вопросы об их стратегической пользе для города: заложены ли вопросы безопасности в проекты общественных пространств? Будет ли новая застройка повышать устойчивость к природным рискам? А что будет с благоустройством, если подует сильный ветер? И чем это может обернуться для экономики города?

Конечно, стратегия подразумевает долгосрочное развитие, а МЧС обеспечивает подготовку и быстрое реагирование на происшествие. Но города растут, климат меняется, рано или поздно отсутствие адаптации может отразиться и на безопасности города, но вспомнят ли тогда о резилентности? Вряд ли. Поиск виноватых по-прежнему интересует людей больше, чем анализ рисков. Ни одно начинание не воплотится без запроса на эти изменения — со стороны властей или горожан, организаций, сообществ. Пока что этого запроса просто нет.

Подробнее на РБК:

http://www.rbc.ru/opinions/society/31/05/2017/592ea0359a7947c43eeed06d?from=newsfeed